Мой самый лучший дед Степан

Мой самый лучший дед Степан

Я не знала маминого отца — он умер до моего рождения. Знала папиного, но не общалась с ним. Зато у меня был самый лучший дед Степан — бабушкин сожитель.

Он меня из роддома забирал, он со мной сидел, когда мама на работу вышла из декрета. Брал с собой «в райончик» — пенсию получать. Мы заходили в кафе «Буратино», себе он покупал бутылку пива и граненый стакан, а мне лимонад и сливочное мороженое на развес в хрустящем вафельном стаканчике. В кафе были столы для взрослых и для детей. Дед сидел со мной за детским столиком в виде красного мухомора, на таком же красном стульчике. Такой широкий, высокий, в синей кепке, в синем брючном костюме, с поджатыми коленками и стаканом золотого пива. До сих пор помню, как он несет меня домой на руках, маленькую, чумазую, уставшую. Я обнимаю его за шею и едва не засыпаю. Он него пахло махоркой и цитрусовым одеколоном — до сих пор помню этот запах.

Я называла его «деда». — Деда, сказочку расскажи! Про девочку и Бабу-Ягу! И он рассказывал. Усаживал меня на свои большущие колени и очень интересно вещал о приключениях маленькой Викули… Иногда мне даже казалось, что это он про меня рассказывает. Подозрительно похожей эта Викуля была на меня! Красное платьице в белый горох, красные сандалики, Викуля все время убегала куда-то со двора и была у нее собачка Белка, прям точь-в-точь как у меня!

Бабушка ругалась, что дед много времени со мной проводит и слишком балует. А он отмахивался и доставал из внутреннего кармана пиджака леденец — в красивой обертке с золотым ключиком, весь в крошках табака, пахнущий цитрусовым одеколоном. Вот это было счастье!

А еще большим счастьем было кататься в железной тележке от погреба до картофельных грядок!
Дед окончил всего 4 класса, но был мастером на все руки — и рисовал, и вырезал по дереву, и все что угодно починить мог, и строил, и ремонты дома затевал, все у него получалось. Я помогала ему забивать гвозди, красить заборы, крыть крышу, копать картошку. Мама придет с работы, а я уже сплю во дворе на лавке под навесом, а дед что-то паяет рядом за столом или курит. И мама ругалась, что с утра на мне была белая маечка и розовые шорты, а теперь я вся непонятного цвета, чумазая и в одном носке… Дед пожимал плечами и отвечал: — «Дети!».

Зимними вечерами мы сидели в натопленной кухне, рисовали Чебурашек и домики с трубой и котом в окошке, лепили из пластилина крокодила Гену… Крокодил Гена, вот кого мне дед всегда напоминал! Он очень любил детей, а меня больше всех, даже больше родных внуков, играл со мной очень увлеченно, как большой ребенок, придумывал развлечения, занимал непоседу. С ровесниками я не играла, поэтому дед был моим лучшим и единственным другом. Когда я пошла в школу, дед помогал мне делать домашние задания. У меня никак не получалось вывести цифру 9 — дед меня научил правильно ее писать. С ним я учила стихи его любимого Пушкина. Еще летом, как стемнеет, мы забирались на крышу и считали звезды, деда говорил: «Вот как перестанешь их считать, значит выросла уже!». Он никогда меня не ругал, терпеливо все объяснял. Да и ругать-то не за что было — лет до 7 я была его хвостом, все делала с ним вместе.

Когда они с бабушкой разошлись, мне было лет 10. Он ушел жить к сыну-пьянчуге, увял на глазах. А однажды сын так его избил, что тот больше не поднялся с постели, так и умер. Я еще долго забиралась на крышу по ночам и ревела, скучала, глядя на звезды, но уже не пыталась их сосчитать… Казалось, что с дедом ушло и мое детство.

Источник